Блог. Надежда Левагина: Дина Рубина — человек со своими историями…

Автор 10/08/2017 | Оставить комментарий | Просмотров: 105

Несколько лет назад мне подсунули ее книгу. Посмотри, сказали мне, может быть тебе понравится? Мне не просто понравилось. Я с первой же страницы с головой провалилась в бездну безграничного таланта Дины Рубиной. И начала воровато отмечать и записывать особо удачные, на мой взгляд, речевые обороты – есть у меня большая и не остывающая слабость к мастерски и необычно составленным фразам, стилистическим приемчикам, авторским фишечкам, делающим текст эмоциональным и живым. Когда читаешь о человеке, и он материализуется в твоем воображении, живой, земной. Когда описываемые виды из окна несущейся по серпантину машины становятся настолько реальными, что кажется, ты и сам их видишь, надо только оторвать взгляд от страницы. Надо только суметь оторвать взгляд от страницы…

Писатель, сценарист, редактор Дина Рубина презентовала в Екатеринбурге книгу "Бабий ветер". Фото: Надежда Левагина.

Писатель, сценарист, редактор Дина Рубина презентовала в Екатеринбурге книгу «Бабий ветер». Фото: Надежда Левагина.

Каждый раз, когда я обнаруживала этот удивительный способ передачи информации, мне хотелось рыдать от восторга. Помню, как я бегала с «Русской канарейкой» и зачитывала всем несчастным, на беду свою оказавшимся рядом, абзацы, в которых описывался конфликт хирурга и его скучающего алкаша-соседа, не дававшего тому, отдежурившему в операционном зале несколько суток, отоспаться. И предлагала послушать, как гениально, как гениально-тонко был описан итог этого конфликта. И поясняла этим равнодушно-непонимающим: «Понимаешь, алкаш от страха обосрался! Ты оценил, как этот некрасивый факт описан?»

А недавно подруга-однокурсница прислала фотографию афиши: Дина Рубина будет в Екатеринбурге c презентацией книги «Бабий ветер»!

Муж, узнав об этом, только вздохнул: «Я так понимаю, вариант «не ехать» даже не рассматривается?» Двухмесячная причина его волнения сладко спала в кроватке. И, понятно, что ей, грудничку, тоже предстояла длительная дорога.

Накануне, недели за три до обещанной встречи с читателями я спросила у писательницы об интервью или пресс-конференции. На что она мне ответила, что сейчас слишком для этого загружена и даст интервью обязательно, но когда-нибудь потом и только посредством электронной почты. Я расстроилась. Потому что слово «потом» чаще всего является синонимом «никогда».

Еще больше расстроилась, сидя уже в кресле концертного зала. До меня только там дошло, что интервью можно было бы взять посредством записочек, вопросы с которых она обязательно зачитывает и комментирует. Но, поскольку мысль пришла с сильным опозданием, времени на подготовку уже не было. Повздыхав отчаянно на тему своей неумности, я нашла в рюкзаке бумагу и накидала несколько вопросов.

На моё счастье, писательница вышла на сцену с 10-минутным опозданием. Во-первых, оно было оправдано: уже прозвенел третий звонок, а народ продолжал и продолжал вваливаться в зал. Руководство ДК Железнодорожников явно не ожидало такого наплыва людей, поэтому выделило всего одного паренька в гардероб. Который, как не метался между людьми и вешалками, все равно не мог ускорить процесс раздевания степенных дам и господ, наводнивших фойе. А во-вторых, сценарий выступления, по всей видимости, это предусматривал: выйдя на сцену, Дина Ильинична начала свое выступление с истории об опозданиях.

— Однажды я явилась в Союз писателей. Была я таким тощим заморышем. Они, две тетки, смерили меня взглядом и спросили: «Ну, ты… вы… Ты чё можешь?» Я сказала: «Всё. Ну стишки там… Велимира Хлебникова…» «О, это то, что надо, — сказали мне. – У нас «дырка» в седьмых классах школы».

И я стала просвещать учеников седьмых классов школы, и читать поэзию Велимира Хлебникова. И мне казалось, что я несу в эти необразованные души прекрасное, доброе, вечное и так далее. Было у меня три школы, это было выгодно: восемь рублей, минус рубль двадцать подоходный налог. И вот с трамвая на метро, с метро на автобус. И всегда успевала. Но однажды я опоздала. И когда подбегала уже к школе, навстречу мне выскочила ватага семиклассников с криками: «Ура, актерка сдохла!» Вот с тех пор я и не опаздываю.

Сейчас Дина Рубина живет в Израиле. Фото: Надежда Левагина.

Сейчас Дина Рубина живет в Израиле. Фото: Надежда Левагина.

Потом она еще говорила и говорила. Рассказывала о своем писательском пути, о родном Ташкенте, об обожаемой Одессе, о любопытных людях, встречавшихся ей… В общем, о маленьких и больших писательских радостях и находках. И зал, вместивший в себя несколько сотен любопытных, вдруг превратился в единого внимательно-обожающего собеседника.

Сделав паузу в речи, подошла за «лукошком Красной шапочки» – коробочкой, в которой уже белели бумажки со словами благодарности, признательности, пожеланиями. И, конечно же, записки с вопросами. Моими и из зала.

— Как вы подбираете одежду для выступления?

— Вам не нравится, как я одета? Раньше, когда я была толстой, я совсем недавно была толстой, то просто выбирала мешок побольше, который все скрывал. Я похудела на восемнадцать килограмм, — зал восхищенно загудел и захлопал. — Сейчас я просто хватаю то, что успеваю по дороге откуда-то куда-то. Вчера я была в Челябинске, завтра – Барнаул, Днепропетровск… Тут уже не до одежды. Главное, чтобы я не вышла к вам в купальнике. Это уже не такое интересное зрелище, как лет сорок назад.

— Учитесь ли вы сценическому мастерству?

— Никогда. Я – природный актер. Мой муж любит повторять: « Наша мама – шансоньетка, любит петь и танцевать»…

— Дина Ильинична, какая ключевая идея у книги «Бабий ветер»?

— Ключевая идея? Если вы прочли и не поняли… — В голосе писательницы зазвучали горькие нотки. — Значит надо перечитать заново. Если еще не прочитали – прочитайте. Там все написано…

— Расскажите о своем впечатлении от экранизации фильма «Синдром Петрушки»…

— Эх… — Дина Ильинична тяжело вздыхает. – Кино – это нечто иное, отличное от литературы… Кинематограф живет по своим законам. Я очень люблю Чулпан Хаматову, очень люблю Женю Миронова. Но думаю, что фильм во многом не получился. Исчезла Прага, исчезла любовь…
Я спрашиваю режиссеров: «Прага – почему?» Мне отвечают: «Ну, знаете, чехи обещали дать денег на фильм. А потом не дали…». Я говорю: «И что?». «Денег дали в России. Поэтому снимали в Санкт-Петербурге». Я говорю: «Санкт-Петербург – не кукольный город». Сложно это все и скучно…

— Вы часто привираете, когда пишете свои воспоминания?

— Всегда! Это моя профессия. Я должна сказать, что у меня мама – чрезвычайно остроумный человек. Ее обожали ученики – она учитель истории. Сейчас она очень больна: у нее болезнь Альцгеймера, это когда все забывается. Но вот этот ген остроумия!.. Я ей постоянно говорю: «Мама, ну что ты придумываешь? Что ты придумываешь? Ведь не было этого!» Она мне: «Да, придумываю. Я всю жизнь придумываю. А что ты хочешь? Я же учитель истории КПСС!».

— Дина Ильинична, вы о чем-то сожалеете в своей жизни?

— Никогда. Я безумно везучий человек. Ангел меня хранит. И еще меня очень любит муж, а это очень важно.
Я помню, как мы, совершенно обалдевшие, прилетели на Святую землю. У нас не было вообще ничего: тогда из Союза выпускали с двадцатью килограммами на человека. И весь этот вес занимали картины Бориса (мужа писательницы, прим.автора), свернутые в рулон. Мы сняли какую-то квартирку. И вдруг появляется какая-то женщина-коллекционер из Испании. И вот она позвонила и сказала, что хочет посмотреть его работы. Мы пригласили ее к себе. Поскольку картины были без подрамников, мы просто расстелили их на полу. И она, осторожно переступая на своих высоких каблуках по комнате, сказала: «Борис, вы – настоящий художник. Вы любите свою жену».

— Откуда появился замысел «Русской канарейки»?

— О, это было очень интересно, — голос Дины Ильиничны заискрился обожанием. Так любящая мать рассказывает о своем ребенке: восторженно и многословно. — Я приехала в Москву презентовать свой роман «Синдром Петрушки». И после встречи сидела, подписывала читателям книги. Была огромная толпа, люди шли и шли. На таких встречах мне дарят подарки, книги в том числе. Иногда это сборники стихов с названиями вроде «Пистолет или любовь». Иногда – книги воспоминаний «Моя жизнь на тракторном заводе» и в этом роде. И вот я подписываю, не поднимая головы: Диме, Татьяне… «Роме, пожалуйста» — говорит мне голос. И, получив автограф, протягивает мне свою книжку. Я поблагодарила, всё это унесла к себе в номер. И, уже позже, читаю заголовок: «Русская канарейка: вчера, сегодня и завтра». И внизу: издана при поддержке Фонда поддержки русской канарейки. Открыла и увидела, что это пособие по кормлению, разведению, обучению пению вот такой вот породы канарейки. Оказывается, этой породе уже 350 лет. И в восемнадцатом веке за певчего кенара отдавали офицерскую лошадь. И я подумала: «Русская канарейка… А ведь это название романа… А ведь это может быть подпольная кличка русского разведчика… А пусть он будет тенором. Нет, контр-тенором…» Так появился замысел.

— Не чувствуете ли вы опасности в самоповторах как в описании сюжетов книги, так и в описании характеров героев, в описании их жизненной позиции? И как стараетесь этого избежать?

— Знаете, я ничего не стараюсь избегать. Потому что писатель – это просто отдельный человек. Вот вы, в очаровании от какого-нибудь человека, приглашаете его в гости. И он рассказывает вам какие-то интересные вещи. И это случай, и этот случай. И вот еще такой случай. И на десятую вашу встречу он вспоминает еще что-то. И все прекрасно. Но потом бывает пятнадцатая встреча. И не может человек постоянно извлекать из своих карманов что-то новое. Кроме того, одного писателя невозможно читать постоянно. Надо откладывать книгу и возвращаться к ней, возможно, через несколько лет. Надо читать труды другого писателя.
Писатель – это человек со своими рассказами. Со своими историями. И эти истории не бесконечны. Поэтому я абсолютно ничего не пытаюсь избежать.

— Ваш рецепт решения проблем?

— Ворваться на лихом коне с нагайкой и порубить всех к чертовой матери.

— Дина Ильинична, в своих произведениях вы часто иронизируете на тему толерантности и политкорректности. Что вы думаете о принятом в России законе о защите чувств верующих?

— Знаете, я обычно не комментирую те законы, которые принимаются в стране, в которой я не живу. И считаю, что для того, чтобы комментировать их, надо жить в России, и испытывать все на собственной шкуре. Я сама терпеть не могу, когда какой-нибудь заезжий артист или деятель культуры приезжает в Израиль и начинает рассказывать, как нам быть и как нам улаживать с арабами свои проблемы. Я понимаю, о чем вы спрашиваете. Это не политика. Это, по-видимому, усиление некоего сегмента общества, которое диктует какие-то свои законы. Вообще в последнее десятилетие любые религии как-то напряглись. Начиная с очень-очень реактивного ислама, который завоевывает позиции по всему миру. И кончая православием. Надо немного подняться над всем этим и посмотреть, что происходит на самом деле. Ну, это же закон маятника. В советские годы православие было вне закона. А теперь маятник качнулся в другую сторону. Возможно, он чуть сильнее качнулся.
Лично я считаю, вообще, безотносительно к любым законам, оскорблять чувства верующих, неважно какой религии, не годится. Это безнравственно. Но не думаю, что это надо делать законодательным путем. Не думаю, что за это надо наказывать каким-то заключением. Существуют же наказания, прописанные по принципу «человек оскорбил человека». Безотносительно к вере.

Дина Рубина на автограф-сессии. Фото: Надежда Левагина.

Дина Рубина на автограф-сессии. Фото: Надежда Левагина.

— Когда вас называют гениальным писателем, что вы обычно говорите в ответ?

— Вы знаете, гении рождаются на земле редко. Реже даже, чем болваны. Мы все – обычные люди. У каждого из нас свой талант. Кто-то хорошо поет, кто-то хорошо пишет. А потом выясняется, что кто-то пишет книжки неплохо. Я вообще к себе довольно иронична.

В заключение встречи Дина Ильинична прочитала один из своих коротких рассказов о любви. И по мере того, как она читала – а она еще и прекрасный чтец, между прочим, — оживали движения неуклюжей Лены Батищевой, неживой старухи-билетерши, изваянием охраняющей вход в зал. И отчаяние, и мольба в голосе первой. И равнодушие и страшная усталость от жизни в голосе второй…
А потом была длинная, змеящаяся по фойе очередь за автографами. Я стояла в сторонке, понимая, что совсем незачем толпиться вместе со всеми, — очередь когда-нибудь закончится. И свою долю внимания получу и я.
Уже вернувшись в Серов, я передала книгу с автографом писательницы человеку, который меня и «подсадил» на ее книги. «А мы не поехали – вздохнула гостья. – Честно – боялись разочарования». Я тогда призналась, что и сама дико боялась того же. И безумно, просто безумно рада, что решилась и доставила себе это удовольствие.
Ну и в качестве эпилога: я не оставляю надежды все-таки взять интервью у писательницы. Нормальное, неспешное, с хорошо продуманными вопросами. Если у вас есть желание о чем-то спросить писательницу, напишите мне в личное сообщение в соцсетях. Или в почту: [email protected]

Поделись новостью в социальных сетях

Оставить комментарий

Заметили ошибку в тексте?

Выделите ее мышкой и нажмите Ctrl + Enter
Реклама

Городской справочник

Подать объявление в газету

Баннер 3А

Реклама

Скажи, что ты думаешь

При каких обстоятельствах вы решились бы уехать из города?

Результаты опроса

Загрузка ... Загрузка ...

Баннер 3В

Реклама

Баннер 3А

Реклама

Новости Карпинска в вашем почтовом ящике. Еженедельно.

Раз в неделю мы отправляем дайджест с самыми популярными материалами vkarpinsk.info

Никакого спама. Все только по делу. Обещаем.

Нажимая на кнопку "Подписаться", вы подтверждаете, что даете согласие на обработку персональных данных.