В прошедшую субботу съездили на машине на погост к своим родным, почистить от напавшей листвы захоронения. Если в городе листопад еще только-только начинается, то там этот осенний процесс идет уже активно.
Приехали, машину поставили максимально близко, причем одна дверь – приоткрыта. С надеждой, если появится медведь – успеем добежать до машины и спрятаться. Хотя надежда эта весьма маленькая. Медведь, говорят, быстро бегает, да и при желании раздавит и разобьет автомобиль в секунды. А мы от страха вообще шаг сможем сделать до машины или нет? Или оцепенеем?
Насмотревшись новостей по телевизору, начитавшись в газетах и на сайтах местных изданий про нашествие медведей по всей России, а также в нашем и соседних городах, сколько уже людей убили косолапые людоеды по всей стране – действительно становится страшно. От одной мысли, что медведь может в любую секунду выскочить из-за любого дерева или памятника, только от одной этой мысли – по коже проходит мороз и волосы на голове и теле приподнимаются дыбом. Музыку в машине включать как-то неудобно в таком месте, а вот громко разговаривать без остановки – это нормально. Причем, оба то и дело озираемся по сторонам: зырк-зырк глазами, зырк-зырк.
Отметили, что рядом на дороге лежат полусгоревшие автопокрышки. Явно их копатели поджигали не для оттаивания земли. Это как защита от внезапного появления медведей – разводят костры. Одну недогоревшую и потухшую покрышку мы сдвинули на обочину дороги, чтобы не мешала проезду.
Если на открытом и солнечном месте еще как-то немного поспокойнее было, то на остальных двух участках, в лесной чаще, мы только быстро-быстро разметали упавшие листья. В этой части кладбища темно, грустно, печально и мрачно, а от всего этого еще страшнее. Один из нас стоит на стреме: зырк-зырк глазами в разные стороны. Второй – быстро-быстро машет веником. Даже не стали мыть памятники и мраморные плитки. Только одна мысль – быстрее отсюда. Быстрее. Весной все тщательно приберем, вымоем, почистим.
Рассказываем громко друг другу, что слышали страшного про нападения медведей на людей. Я вспоминаю, как маленьким отдыхал в пионерском лагере, и на территории лагеря у нас стояла большая и высокая клетка, с толстыми железными трубами-решетками. И там был живой медведь. Интересно, кому в советское время пришла в голову мысль – держать на территории пионерлагеря в клетке дикого лесного зверя. Я что маленьким боялся медведей, что и сейчас уже на старости лет…
Невдалеке скрипнуло с шумом дерево… «Да ну на… Бежим в машину, поехали. Свят-свят-свят…» – крикнули мы друг другу, сели, поехали, а сами машинально в разные стороны: зырк-зырк глазами, зырк-зырк.
Вроде бы суббота, 2 часа дня, ясный и теплый день – а на кладбище практически никого нет из посетителей. Пусто. За время, которое мы там были, увидели только 2-3 проезжавших машины, две бригады по установке памятников, державшихся кучкой, да еще одного смелого велосипедиста в красной кофте, который быстро промчался мимо нас.
Люди, будьте осторожны и берегите себя! А усопшие… Усопшие на нас не обидятся, если этой осенью их могилки не почистят от опавших листьев.
Андрей Гребенкин, «Глобус».