Назаров Александр Юрьевич написал свою автобиографию не в типичном стиле для мемуаров ученых. Не в последнюю очередь благодаря живости и литературности языка — привычные к монографиям и сухому тексту других официальных публикаций, коллеги нередко возвращаются к сложным формулировкам и тяжеловесным предложениям даже в описании собственной жизни. Впрочем, этим грешит и автор рецензии, как вы могли заметить.
Александр Назаров пишет иначе. Просто и увлекательно, не жонглирует терминами, понятными лишь собратьям по перу. Именно поэтому его автобиография интересна широкому кругу читателей, ученых в котором максимум четверть. Своей «Судьбой...» Назаров делает большое дело — привлекает к ремеслу историка внимание широкой публики. Немногие способны на такое. Сравнивать мемуары хочется даже не с аналогичными эго-документами — хотя и об этом тоже мы обязательно поговорим чуть ниже, а скорее с работой Дарнтона «Великое кошачье побоище и другие эпизоды из истории французской культуры»: она точно так же привлекает и вовлекает, заставляет следить за нитью событий от первой до последней страницы. А потом открывать блог автора, чтобы продолжить.
Александр Юрьевич Назаров не слишком подробно останавливается на истории детства, во всяком случае, на самых ранних годах. Его биография названа абсолютно верно: он пишет не о своей жизни, а о судьбе историка, который пронес страсть к гуманитарной науке через всю жизнь. Омская школа и бедная библиотека, помощь учителя и первый опыт чтения настоящих монографий, интерес, захвативший Назарова… Благодаря незаурядному литературному таланту мы словно бы проживаем эти события вместе с автором. Хотя как и любой профессионал, Александр Назаров подчеркивает собственную предвзятость. Вопрос объективности в автобиографиях обсуждается много и часто, не будем воспроизводить дискуссию в рецензии, отметим лишь, что автор предстает нам и как свидетель событий, и как рассказчик, и как аналитик. Страницы, предшествующие каждой главе, Назаров посвящает исторической справке. Ничего лишнего, ничего субъективного, только факты и события, которые имеют отношения к тому, о чем идет речь в очередной части книги. Такой ход весьма оригинален и умен. С одной стороны, он позволяет понять, что в определенный момент автор был еще слишком молод, чтобы правильно интерпретировать происходящее, в другой — слегка предвзят, и т.д. С другой стороны, малознакомым с непростыми и бурными временами позднего СССР и молодой России читателям такая сводка будет безусловно полезна.
Безусловный плюс книги — в том, что ученый не пытается подтолкнуть читателей к выводам, не настаивает на собственной точке зрения как единственно верной. Да, формат биографии в принципе для этого не очень подходит, но когда речь заходит о методологии исследований (а у Назарова, например, этот вопрос поднимается постоянно), ученые бывают чрезмерно активными в попытках подтвердить свою точку зрения. Здесь этого нет: даже описывая дискуссии с представителями старой профессуры, которая и сейчас продолжает исповедовать марксистский подход, Александр Юрьевич остается безукоризненно вежлив, и лишь поясняет читателю, почему он был не согласен с выводами или методами познания коллег. Достойно уважения.
Александр Назаров — без сомнения, необычный ученый. О его живом уме и широком кругозоре свидетельствует и список работ. Он еще весьма молод, но уже является автором четырех монографий, из которых политологии посвящена лишь одна. Три других на первый взгляд вызывают недоумение. Здесь и изучение спорта в СССР в 20-30 годы XX века, и очерки о генеалогии первых русских князей, и подробное описание и анализ научно-технических открытий в России во второй половине XVIII века.
Может ли историк одинаково хорошо ориентироваться в трех эпохах, да еще и заниматься настолько разной проблематикой? Представить такое еще совсем недавно было сложно: работа с источниками по одной теме могла занять несколько лет, не говоря уже об анализе данных, написании работы и ее публикации. Сейчас времена изменились — кстати, об этом Александр Юрьевич тоже пишет немало. Документы по советскому периоду, даже раннему, оцифрованы практически полностью, доступны публикации на иностранных языках. С геологией русских князей, начиная с Рюрика, по-прежнему все непросто: РГАДА переводит свои бесценные источники в цифру медленно и неохотно, а настолько «возрастные» летописи, как требуются для построения генеалогического древа, и вовсе показывают в формате диафильмов — и исключительно в архиве. Погружение в каждую тему по отдельности сложно, но возможно. Тем увлекательнее читать, как у историка-политолога получалось работать над монографиями почти одновременно.
Инстаграм писателя: https://www.instagram.com/nazarov_aleksandr_ur/
Иллюстрация в
анонсе: pixabay.com
